Швейная машинка стрекотала несколько вечеров подряд – мама шила мне новое платье. Откуда взялась материя, не помню, а вот какой она была, вижу и ощущаю даже сейчас, спустя пятьдесят с лишним лет. Сначала мама придумала, как кроить, какую юбочку и какие рукавчики, и спрашивала – «а хочешь, тут будут оборочки и тут?», и я, конечно, соглашалась, а потом несколько раз примеривала – отдельно юбочку, отдельно лиф, и то и другое вместе, потом мама прикалывала булавками фонарики-рукава, булавки больно кусались, а мама успокаивала – «красивым будет и носиться хорошо будет»; и надо было стоять, не шевелясь, или поворачиваться только так, как мамины руки направляли, и поэтому примерки казались мучительно-долгими.
А позже, перед тем как заснуть, я смотрела, как мамина рука крутанет несильно серебристое колесико швейной машинки и перекинется быстро к ручке (я помню ее – маленькую, ладненькую, темно-коричневую, очень гладкую, хорошо помещавшуюся и в моей ладошке), и закрутятся рука, ручка, колесико, и застучит иголка быстро-быстро – тук-тук, тук-тук, тук-тук; и замельтешат в моей утомившейся за день голове все звуки, жара, быстрый прохладный ливень, все подружки, все классики, прыгалки, мячи и куколки, все страшные дядьки и злые старухи, дурацкие мальчишки, разоряющие наши секретики, шум ветра, обрывки музыки по радио, стихи, считалки, догонялки… и булка с теплым молоком… и сон наконец-то накроет все воспоминания и пустит время течь по-своему…
Сегодня 26 июня и, может быть, год 1952-й или 1951-й, и мне исполнилось
6 или 5 лет, а может быть, и 4, ну тогда это 1950-й. Почему 26-е? Ну, как же иначе?
Ведь только в день рождения можно, проснувшись утром, увидеть на спинке стула около своей кровати новое, очень красивое платьице, можно протянуть к нему руку и потрогать каждую из трех оборок на юбке: они одинаково широкие, как моя рука от локтя до ладони, и очень кудрявые, они нашиты поверх юбочки и так же смешно топорщатся, как и мои вьющиеся золотистые волосы. Оборочки, только чуть поуже, украшают и перед лифа, и рукавчики, и маленький кругленький воротничок.
Я вскакиваю и, вопреки установившимся правилам утренней гигиены, пытаюсь быстро облачиться в это новое, чудное, уже полюбившееся… Но быстро не получается. Когда я снимаю его со спинки стула и чувствую его легкость и почти воздушность, то понимаю, что сначала надо насмотреться на него и натрогаться еще, что тех прежних прикосновений оказалось недостаточно, что тогда я ощущала лишь прелесть оборочек, а в нем столько других красот!
Цветы на материи были крупными, коричневыми, со множеством оттенков от светло- до темно-коричневого, были и веточки, и листья, и тоже коричневые. Наверное, это были пионы, а может, и розы, а может, и хризантемы – то, что лепестков у цветков было много, я помню хорошо. И рисунки эти были не слишком густо разбросаны по светлому шелку цвета какао или чая с молоком, скорее – чая, потому что общий фон был ближе к желтовато-белому, чем к розоватому цвету какао.
Платьице было таким же гладким, как и моя кожа, и было прохладнее моего тела, оно шуршало так нежно, когда я натягивала его через голову и когда руки просовывала поочередно в рукава. И вот пуговичка сзади на шее под моей кудрявой гривкой застегнута, поясок завязан на талии, и можно, наконец, почувствовать, что за прелесть эта юбочка солнце-клеш, и каково предназначение трех оборок: они слегка оттягивают юбочку вниз, и из-за них она так красиво шевелится при малейшем моем движении. А если раскрутиться влево или вправо, а потом быстро присесть и увидеть себя как будто сверху, то вместе с платьем солнце-клеш и своей золотой головой я превращаюсь в большой-пребольшой цветок лотоса, выглядывающий из больших-пребольших листьев – только вчера вечером я листала эту красивую книжку «Индийские сказки».
Сандалики мои были старенькие и из мягкой кожи. Сегодняшние девочки и слова-то такого, наверное, не знают – «сандалии», у них теперь все лодочки, да босоножки, да кроссовки в ходу. А у нас тогда зимой валенки, летом сандалики или босиком, и вся недолга. И поскольку мягкость моих сандаликов обеспечивала необыкновенную легкость бытия, то я и поскакала вприпрыжку-вприскочку из комнаты налево по длиннющему коридору мимо кухни с шипящими примусами и керогазами, вниз по широкой лестнице (а у этой лестницы было еще и по две боковые такие же широкие лестницы аж до четвертого этажа, и я всегда думала, что живу в огромном древнем замке!), на первый этаж, через вестибюль, в котором помещалось 15 моих самых больших скачков, через двойную входную дверь – внутренняя незначительно всхлипывала, а наружная грохотала тугой пружиной на весь наш дом-корабль. Именно этими последними звуками заканчивались домашние впечатления и начинались уличные.
Солнце, ветер, гоняющий пыль и листья. Горький запах серебристых тополей и полыни. Поднимают облачка пыли и мои сандалики, а ветер играет с платьем.
Улица звалась Пушкинской. Через дорогу – Ленинский скверик, который памятен двумя происшествиями – летним и зимним. Летом у меня там украли немецкую куклу. Такой красавицы с почти настоящим лицом и с закрывающимися глазами не было ни у кого в округе, и, наверное, поэтому она не должна была принадлежать мне одной. А зимой меня подговорили – «да ничего такого, красивый блестящий снег и только!» – лизнуть железную цепь, окружающую памятник дедушке Ленину. Все смеялись, а я мычала и плакала, и горячие слезы не помогали языку отодраться от железяки. Помогли соседские мальчишки, притащив чайник с теплой водой.
Но оба эти события случились позже, а сейчас мне 4 года (скорее всего так, потому что вижу себя совсем маленькой). Я выскакиваю на ярко-солнечную улицу и не перебегаю дорогу к Ленинскому скверу, а сворачиваю налево. Где кончается наш дом, начинается улица Советская. На ней магазины, а в магазинах хлеб, банки с крабами и леденцы. Я ничего не покупаю, да и не на что – эти леденцы с крабами вспомнились как символы детства.
Мама не разрешала мне уходить далеко от дома – один квартал, не дальше. А за этим одним кварталом по Советской – перекресток.
А на перекрестке стояли они. Их было три. Два больших, один поменьше. Два больших высотой почти что с дом. От них пахло зоопарком, и они были живые и не в клетке. Вокруг них гомонился народ, но не очень-то дивясь. Ведь это только для меня такое зрелище было впервые! Некоторые смелые мальчишки даже пытались их потрогать, а я ходила вокруг и осматривала подробности: какое у них что.
Были ли это самцы-верблюды, или самки-верблюдицы, не знаю, меня, видимо, тогда еще не сильно занимали вопросы пола. А вот то, что они были могучими сильными существами, гораздо сильнее собак, ослов и лошадей, мне было ясно. Я рассматривала их долго и внимательно. До сих пор помню их постоянно движущиеся ножищи, помню шерсть, свалявшуюся, висящую клочьями, но казавшуюся мне очень-очень красивой, потому что цвет их шерсти был таким же желтовато-белым, как и цвет моего шелкового платья, помню горбы, морды, глаза, ресницы, уши, огромные костяные зубы. «Бабушка, бабушка, а для чего у тебя такие большие зубы?»
Один большой верблюд согнул ноги в коленях и улегся на землю, вздыхая и охая, а другой стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел вдаль. Красивый профиль, длинная подрагивающая шея, постоянно двигающиеся губы и жующие что-то челюсти. Он медленно поворачивает башку, и я чувствую и вижу его взгляд.
И он плюнул.
Уличный гомон как-то вдруг затих. Я заревела не сразу. Помню чье-то протяжное «о-о-о-о!» и вопль мальчика – «плюнул, плюнул!».
Отвратительная липкая, пенистая и одновременно тягучая гадость накрыла мои волосы, лицо и падала огромными кляксами на землю, когда я пыталась руками снять ее с себя.
Дороги домой я не помню. Что сказала мама, как реагировали соседи, не помню. Наверное, меня отмывали в нескольких водах. Мытье происходило на той самой кухне, где воду грели кастрюлями на примусах. Никакое мыло – ни детское, ни хозяйственное – не могло промыть волосы, они свалялись, как верблюжья шерсть, и долго не сохли. Платьице тоже стиралось несколько раз, но каждый раз, высыхая, становилось твердым, и по юбочке и по оборочкам можно было постучать пальцами, как по толстому листу бумаги из альбома для рисования. Наверное, тогда я и пыталась перерисовывать красивые цветы с ткани в альбом. А иначе откуда такая яркая картинка: маленькая девочка, очень коротко стриженная, тихо плачет, вспоминая, каким легким, прохладным и воздушным было вчера ее платье, и шепчет – «почему-почему-почему»?
А для меня, теперь уже совсем взрослой, так и остается неразрешимым вопрос – почему я все-таки так люблю верблюдов…
Наталья Сайгина,
Москва, Россия
С благодарностью вливаюсь в ваш сайт! Всем любви Бога и своей собственной! e-mail автора:sayginann@mail.ru
Прочитано 13649 раз. Голосов 12. Средняя оценка: 2,5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Забытые Двери - Fylhbfyjd Gfdtk Не совсем в формат сайта.История создания такова 6долго и упорно пытался пробить рубрику "Мегаполис в печатном издании,на Родине не приняли,просил случайных знакомых передать в издания их города,но ответа не поступало,пробивался через коммерческие издания ,отчего приходилось работать сутки через день,недавно послал в листудию "Белкин " с нижеследующей исповедью:
Исповедь Фореста Гампа
Повторю телефон Димы. Не знаю настолько уж он знаменит вм вашем
> ВУЗе ,сколь себя обрисовывает...89272864201.Познакомились мы так:
> работал на заводе ,сходил с ума от первой поздней любви (в
> 22!!!года),писал на станке безграмотные стихи и брал дни в счёт отпуска для поездок на историческую Родину. Услышал ,что некто Дима Першин устраивает вечер памяти
> поэта-земляка Седова. У Александра Палыча Седова трагическая
> судьба-выкормыш А Н Калашникова ,будучи актёром ,он много колесил по
> стране ,потом оказался на Родине ,спился ,опустился до ДД на базарном
> радио ,к 40 ни семьи ,ни кола ,ни двора ,накушался таблеток ,опочил ,
> горя не выдержала старуха -мать ,выносили 2 гроба .Известности поэта
> он не сыскал и после смерти ,вспоминают лишь кучка людей. Я долго
> искал сборник этого автора ,удалось купить брачок в
> типографии. Читая ,плакал :я нал уже какие эмоции порождают подобные
> строки. Потом узнаю ,Дима устраивает литобъеденение . Сходил, не
> привычный к подобному ,чувствовал себя не в своей тарелке: какие -то
> старики обсуждают стихи о УХЕ ИЗ КОТА .Дима предложил поступать в
> Литературный ,разбередив старые раны – ведь мечтал об этом с д\с . А тут у меня начались домашние
> проблемы ,больницы. За это время сей литсоюз распался. Одного старика
> муж сей пихал в местный журнал ,со мной занимался по субботам ,пихая в
> Литературный. Группу инв-ти я не получил -не было взяток ,устроиться
> со справкой на лёгкий труд -нереально ,первая любовь не и без моей помощи поступила в медучилище и вышла замуж ,а я оказался в Церкви, где один священник посулил помощь в получении образования. В это время
> он поминал Бикмуллина (мужик пахал на мебельном комбинате ,после
> смерти выяснилось, что -академик. Вроде ,его труд защитили как
> диссертацию ,а потом издали книгой под чужим именем, вроде выпивал от
> этого, а потом сердце не выдержало.)На этом вечере познакомился с
> Лёшей Куприяновым -я давно предлагал Диме пообщаться с ним, но тот
> орал, что рабочие- быдло, мордовский эпос в зачаточном
> состоянии, православные –лукавые ,а в самиздате 90х все
> графоманы ,а я –эгоист ,фаталист и интроверт. Мнение ,что написание некрологов коммерчески выгодно меня
> коробило Раз так достал, что я читаю ненужную литературу, что я
> приволок ему кипу своих книг- Золю, Бальзака и Стельмаха "Думу о
> тебе",после чего он стал их читать. А меня познакомил С
> произведениями Саши Соколова И вот Дима, обозначающий меня
> эгоистом, интровертом ,шизофреником, достоевским и прочая заявляется ,в
> Храм, выдёргивает меня во время службы из Алтаря ,обозначает
> мракобесом, упрямым мордвином ,пугает депрессией, что Церковь меня испортит, там всех пугают адом придирается к
> обуви. потом заявляется через 3дня с думой, что мне надо в
> семинарию. Потом в день когда мне надо было уже быть в Литературном
> через общую знакомую интересовался моей судьбой .НО то что он
> отправил оказалось не добирающем положенного объёма, а он любил в моих
> строках выдёргивать любые зачатки духовного. Я заработал, послал то что сам
> хочу и как хочу -и прошёл...Тут умер священник ,отчего я не поехал в Москву после вызова из Литературного. У гроба его мы встретились с Димой , тогда ещё с косичкой. Я не поехал и после второго вызова –всё надеялся, не смотря на отсутствие возможностей ,сперва чего –то достичь. Потом мы не виделись. я полностью был в
> ауре православия -и то было самым лучшим временем моей жизни. Видел
> его редко и случайно, знал что в музыкалке ставит голос, раскручивает
> свою группу .У мызшколы советовал о снятии полдома у старухе в Пензе и устроиться педагогом ,а ещё искренне радовался,что я не испорчен Церковью .А я уже побывал в Монастыре,где не получил благословения на творчество,пытался уйти из Церкви и написал психологическую работу (www.serbin1.narod.ru ),кою, не смотря на заверения препода никуда до сих пор не пристроил, ибо это считается неугодным Богу. Раз пересёкся с ним на квартире его мамы, где он жил
> после нового развода ,он вспоминал мою обувь, из-за которой на меня не
> посмотрят девушки. Знал бы как смотрели когда в дедовых обносках
> ходил до 20 лет...Дима продолжал ставить театральные зрелища ,на которые я не ходил, т. к. чувствую себя в подобной атмосфере не в своей тарелке. А потом окончательно ушёл из Церкви ,т .к. там пытались склонить на свою сторону ,а я не хотел отрекаться от творчества. Дальше я болтался по городу. Тут предложили это место
> корреспондента , хотелось заявит о нём ,встретились Он позвонил в
> редакцию и наорал в трубку .Рассказывал о первых шагах в инете, звал
> с собой. Написанную статью он привычно потерял, написал новую .Многим
> людям рекомендовал его, да весь литгород тащил за свой счёт в сеть .Но
> у Димы ежедневно меняется мнение .Он ничего не помнит -2жена как -то
> его стабилизировала ,а сейчас некому. Ходил я каждый день в этот
> салон и рассказывал адресатам, какие проблемы не позволяют переслать
> Диме свои вирши .А б\п он и не будет. Он восстанавливал литклуб
> ,скачивал материалы ,находил идеи -он терял и забывал Пошёл потом на
> мойку .Надеясь, что пробью рубрики о таких Димах в молодёжках и буду получать гонорары
,да их порадую ,Дим этих.. После Церкви я ,вообще, долго болтался по низко оплачиваемым работёнкам ,на которые не каждый и пойдёт. Иногда я не мог даже содержать майл , не раз закрывал ящик и пользовался обычной почтой. Зряплата когда не дотягивала и до 1- 2 тысяч рублей, сшибал в Церкви, но тупо тратился на сеть ,пытаясь выйти на диаспору афророссиян и самиздатчиков 90х,что разбегались от меня как от бабайки дети. Нередко меня убеждали, что мои попытки чего –то достичь нереальны ,а я продолжал идти вперёд. Так однажды я узнал о Иноке Всеволоде и долго надеялся, что он поможет пробиться в творчестве ,что ,конечно же ,не кормит ,а разоряет, особенно когда комп недоступнее летающей тарелки. Зашивался ,звонил ему чуть не каждый день, просил передать фото
> для оформления наборщикам, не пришёл ,в салоне подготовил папку, где
> разжевал куда и что ,не пришёл .»З.Двери» вышли на Кружевах
> -предъявил ,что ничего не показывал Потом издал уже без оформления в
> Крае Городов, отнёс его маме экз ,он его потерял. После мойки оказался в Пту,выходило меньше поди даже500 в месяц .В это время переписывался с одной девчонкой ,долго и подробно. И даже пригласил в Дивеево. Но она видела это смешным и глупым, обозначала меня наивным, эгоистом, говорила ,что использую людей и что она – не цветочек аленький и согласна пойти официанткой в ночной клуб, чтоб быть честнее. Но она ,не подозревая, вернула меня в Храм, откуда я ушёл и как прихожанин. Потом, ковыряясь в церковной грядке ,я встречу девушку, что из- за проблем с трудоустройством долго отирается при Храме за паёк. Мне она западёт душевными качествами .Однажды мы долго будем стоять в подъезде, она будет рассказывать скольких ухожёров отшила ,т. к. мечтает стать монахиней, и лишь тогда я пойму насколько смешно и глупо выглядел в переписке ,которую прекратил, кстати, пытаясь в очередной раз вернуться в духовное русло. Потом стал видеть его, Диму,
> в Храме ,где он говорил ,что...в следующей жизни будет монахом. Появление его, почти лысого, спустя года три, для меня было неожиданностью. Я попросил его сканировать фото свои для Белкина, он как всегда пообещал ,потом забыл и не захотел оформлять мой текст. Так что – на прямую к нему .Просил
> оформление послать Вам, проигнорировал ,в воскресение поцапались ,а в
> понедельник подобрал меня к себе поговорить. Учил жизни ,не давал договорить ,привычно не мог выслушать ,а я был, не смотря на хроническую трезвенность ,впервые и, надеюсь , в последний раз выпимши и мне было херово –одна девчонка брала для своего сайта мои рукописи ,а теперь из не найду
> и сватал какую-то пухленькую массажистку, а у меня ,стоит увидеть на ульце ту первую любовь по –прежнему предательски ёкает сердечко ,да и согласен остаться один или привезти с отцовой деревни девчонку из неблагополучной семьи, лишь бы за писанину не стучала сковородкой по башке. Журил что я никогда не буду классиком и сам не знаю чего хочу ,что не пишу в местную
> прессу ,где за месяц дают 700 рублей. Но это не мой уровень ,и я вырос из этих штанов
Брошенка - Вера Новая Рассказ для взрослых.
***
"Международная христианская газета" № 1-2, 2009
Проповеди : Так не делается? А как делается? - Роман Щетенко "Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное." (Матф.5:20)
Почему? Потому что они учат, а не делают.. теоретики.
"Фарисей" не значит "религиозник". Очень религиозные и традиционные христиане, такие как мать Тереза, могли бы показать многим "живым христианам" пример веры в действии. Перестаньте рассуждать о осуждать чужую веру и поступки. Взгляните на свой пройденный путь и поймите, ваш "живой стиль", ваше пребывание в живой общине, ровным счётом ничего не значат, если вы всё ещё только знаете об истинной христианской жизни, и всё ещё только собираетесь действовать.
